ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ СОЦИОКУЛЬТУРНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЖЕНЩИН ЧЕЛЯБИНСКА В 1990–1995 ГОДАХ

THE KEY DIRECTIONS OF WOMEN’S SOCIOCULTURAL ACTIVITY IN CHELYABINSK IN 1990–1995

Аннотация: В статье предпринята попытка реконструкции процесса становления социокультурной активности женщин в Челябинске в 1990-1995 годах и её основных направлений. Были выявлены особенности городского общественно-политического и экономического развития, установление его особенностей в контексте общероссийского. Основная часть статьи будет сосредоточена на социокультурном пространстве Челябинска. Выбор обусловлен сложностью прослеживания внутренних процессов вследствие многочисленных процессов, происходящих на территории города за взятые пять лет. Был дан обзор роли первых женских организаций и женских частных инициатив как определяющих факторов активизации социокультурной деятельности челябинских женщин.

Ключевые слова: гендерная история; женская история; женские организации; Челябинск.

Abstract: The article attempts to reconstruct the process of formation of socio-cultural activity of women in Chelyabinsk in 1990–1995 and its main directions. The features of urban socio-political and economic development were identified, and its features were established in the context of the all-Russian one. The main part of the article will focus on the socio-cultural space of Chelyabinsk. The choice is due to the complexity of tracking internal processes due to the numerous processes that occur on the territory of the city over the past five years. An overview of the role of the first women’s organizations and women’s private initiatives as determining factors in the activation of socio-cultural activities of Chelyabinsk women was given.

Keywords: gender study; women’s history; women’s organizations; Chelyabinsk; socio-political development.

Cоциокультурное пространство Челябинска 1990–1995 годов во многом схоже с общероссийской картиной: системный кризис, перестройка политического управления, радикальные рыночные реформы производства, сохраняющаяся на фоне глобальных изменений социальная напряжённость в обществе и резкий разрыв в доходах [20], изменение морально-ценностных ориентиров в обществе, всплеск социальной активности на фоне появившихся новых возможностей в сфере бизнеса и предпринимательства.

Специфику же социокультурного пространства города составляет комплекс сложившихся в кризисное время методов и способов взаимодействия людей по вертикали и горизонтали в сферах общества, основывающийся на своеобразии протекавших процессов политической трансформации системы управления и экономической рыночной перестройки и их влиянии на положение людей и отдельных групп внутри городского сообщества, в том числе и женщин.

Политическая трансформация системы управления Челябинска представляет уникальный пример изменения исполнительной власти регионального уровня первой половины 1990-х годов. Фактически Челябинск весь указанный период находился в состоянии «двоевластия» двух административных центров: назначенного губернатора В. П. Соловьёва, в руках которого официально находились полномочия, и избранного главы областного Совета П. И. Сумина, чья власть была признана незаконной указом Президента РФ Б. Н. Ельцина [16]. Должность губернатора давала широкие полномочия, в том числе, формирование состава Правительства области, т. е. непосредственно региональной элиты. Политические управленцы области состояли в основном из молодых партийцев и обкомовцев перестроечного периода, т. е. политиков советского склада; абсолютно естественно, что широкие полномочия по формированию аппарата они направили на воспроизводство политической элиты позднесоветского образца: опыт партшколы за спиной, наличие карьеры управленца предприятием или местным органом КПСС, техническое или экономическое высшее образование, средний возраст от 35 до 45 лет, городской житель (чаще всего из Челябинска), преимущественно мужчина [13]. При этом состав правительства всё ещё называл себя демократическим, хотя фактически становился всё более закрытой системой для проникновения людей извне. Ситуация складывания элиты и её социального состава повторялась и в законодательной, и в судебной региональных властях (с оговоркой на то, что судебная власть изначально законодательно предполагает элитарность и закрепление должности за человеком).

В данной ситуации говорить о какой-либо возможности продвижения женщин по политической горизонтали невозможно: к классической системе гендерной асимметрии представительства, где чем больше власти, тем меньше женщин, прибавляется специфический фактор закрытого характера политической системы. Безусловно, есть исключения и внутри политической элиты.

Например, первый депутат женского пола Областной Думы — Подвигина Раиса Михайловна, построившая в перестройку карьеру следователя по антикоррупционным делам, а в первый созыв принявшая участие в разработке двух важных документов для региона: Устава Челябинской области и областного закона «О местном самоуправлении» [18].

Путь политической карьеры для женщин в указанный период был закрыт, исключая судебную власть — 30 % судей Челябинской области были женщинами, в Совет судей Челябинской области, координировавших деятельность судей, 1992–1995 года входили три женщины: Федина Галина Александровна (председатель 1998–2006 гг.), Зацепилова Надежда Михайловна, Рогачева Любовь Михайловна.

Как видно, несмотря на активный политический процесс в Челябинске 1990–1995 годов, женщинам оставался почти недоступен путь профессиональной карьеры политика.

Однако общественно-политическая активность также росла на фоне бурного политического процесса, и женщины охотнее начинали реализовывать себя в качестве организаторов и участниц женских организаций.

Согласно данным Н. И. Абубикировой, Т. А. Клименковой, Е. В. Кочкиной и М. А. Регентовой [5] о женских организациях, по Уральскому региону они имели следующие виды специализации: женское предпринимательство, права человека, социальная поддержка семьи и детей, образование, переобучение женщин.

Уникальной была ситуация в Челябинске с организациями защиты прав призывников; в городе было представлено четыре наиболее крупные организации: Солдатские матери России, Комитет солдатских матерей России, Ассоциация солдатских матерей Челябинской области и Всероссийский комитет родителей военнослужащих, две из которых были созданы в Челябинске — Ассоциация СМЧО и СМР.

Комитеты по защите прав призывников в принципе были одними из самых активных женских организаций, поэтому наличие в одном регионе представительств отделений крупных организаций (КСМР и ВКРВ) и региональных организаций (Ассоциации СМЧО и СМР) было распространённой практикой. Однако их деятельность не дублировала друг друга, хотя цели были схожими — добиться от Правительства и Министерства обороны РФ:

— улучшения качества службы призывников, в том числе: условий содержания в казармах, страхования жизни, системы прохождения службы, введения АГС (альтернативной гражданской службы);

— расследования дел об инвалидности и смерти призывников в невоенное время;

— отмены всеобщего воинского призыва в невоенное время;

— отказа от ведения Чеченских компаний 1991–1992 и 1994–1995 годов;

— защиты прав родителей призывников.

Методы организаций, представленных в Челябинске, были разными.

Ассоциация СМЧО действовала в рамках законодательства и предлагала в качестве решения проблем официальные обращения в органы Министерства обороны [6].

ВКРВ направлял требования правительству и Президенту РСФСР об организации комиссии для расследования ряда случаев о смерти и получении инвалидности призывниками; сами участники Комитета входили в организованную в 1991 году комиссию и способствовали пересмотру и вынесению судебных решений по ряду дел [9].

СМР действовали наиболее радикально: именно участницы СМР во главе с Л. М. Лымарь организовывали двухмесячную голодовку (с 20 мая по 20 июля 1991 года) на Пушкинской площади в Москве с требованием исполнения основных пунктов требований организаций солдатских матерей и участвовали в событиях Августовского путча, также их члены входили в комиссию по расследованию случаев смерти призывников в невоенное время [4].

Деятельность КСМР была наиболее разносторонне направленной: координация действий региональных отделений, юридическая помощью призывникам и их родителям, организация сборов вещей и пожертвований, выезды родителей от различных организаций в Первую Чеченскую кампанию для мониторинга ситуации и поддержка связи с органами государственного управления [15].

Движение солдатских матерей в Челябинске было наиболее организованным, если судить об их деятельности ретроспективно: члены всех четырёх организаций координировали свои действия друг с другом для достижения общих целей и поддерживали связь с центральными представительствами своих организаций.

Многочисленные организации солдатских матерей были специфической формой женской социокультурной деятельности. Практическая деятельность женщин внутри этих организаций была направлена на создание межрегиональных связей как с подобными организациями в центре и регионах, так и с правительственными учреждениями местного, регионального и федерального уровней.

Широкое политическое и общественное участие было новой тенденцией для России первой половины 1990-х годов, тем более в области защиты прав человека, в такой узкой сфере, как проблемы рядового состава армии. Можно сказать, что организации солдатских матерей стояли у истоков зарождающегося гражданского общества России первой половины 1990-х годов.

Однако эти организации были отделены от другой крупной системы общественных отношений — женских организаций, занимающихся вопросами женщин, материнства и детства. Объяснялось это разными задачами структур: если солдатские матери были задействованы в защите прав солдат и их семей в военной сфере, закрытой от публичной уже по своей специфике [19], то женские организации, наоборот, действовали публично и в очень широком спектре. Уверенно можно назвать следующий круг интересов в их деятельности: трудовая занятость женщин (от поиска работы и до профессиональной переориентации), �